• Lūcija,
  • Veldze,
  • Аркадий
Гороскоп
Поиск на VESTI.LV Поиск на VESTI.LVRSSFacebookЛента новостей
Люблю! Люблю!
«Сегодня» «Сегодня»
Reklama.lv Reklama.lv
Видео Видео
bb.lv bb.lv
telegraf.bb.lv Telegraf
Программа Программа


Гороскоп
Люблю! Люблю! «Сегодня» «Сегодня» Reklama.lv Reklama.lv Видео Видео bb.lv bb.lv telegraf.bb.lv Telegraf Программа Программа


Не отнимайте у нас последний шанс...

Размер текста Aa Aa
«Сегодня» / события
Vesti.lv 17:00, 3 декабря, 2018 2

Пациенты, нуждающиеся в трансплантации почек, получили отказ от руководства Рижской клинической университетской больницы им. Страдыня



Для почечных больных отделение № 2 Центра трансплантации Рижской клинической университетской больницы им. Страдыня (РКУБ) — это не просто номер лечебного учреждения, а островок спасения и последней надежды. Сюда они могут обратиться и днем, и ночью с любой проблемой, касающейся их здоровья. Здесь врачи и медсестры знают всех поименно, и это важно не только психологически, но и потому, что иногда вопрос жизни и смерти решают буквально минуты. Руководство больницы приняло решение 2—е профильное отделение расформировать.

Отделение № 2

Во время конференции, собравшей членов Латвийской ассоциации почечных больных (ЛАПБ), их родственников, врачей отделения трансплантологии и Латвийского центра трансплантации и руководства РКУБ дискуссия была очень жаркой и длилась почти три часа. Пациенты задавали главному врачу РКУБ Эве Стрике и ее заместителю Эгии Лапине острые вопросы, но руководство клиники далеко не всегда находило вразумительные ответы. Дело в том, что нынешние менеджеры от медицины хорошо владеют риторикой и современными методами руководства и хотели бы превратить лечение в стационаре в конвейер, где каждый специалист выполняет работу на своем участке, так как компетентен только в своем узком вопросе и не видит ситуации в целом.

К пациентам после трансплантации такой подход недопустим, так как им необходимо постоянное наблюдение специалистов—трансплантологов и оперативное принятие правильных решений, от которых зависит жизнь человека. Здесь все случаи непростые.

Раньше у центра была своя лаборатория, и можно было на месте оперативно сделать пациентам УЗИ и анализы и, если необходимо, срочно провести операцию днем или ночью. Лаборатория была расформирована два года назад.

На данный момент есть план присоединить отделение трансплантации почки к отделению нефрологии той же больницы, что по сути равно ликвидации отделения.

Сейчас профильные врачи находятся в постоянном общении, проводятся регулярные консилиумы (два раза в день). Однако руководство больницы планирует хирургов—трансплантологов перевести в отделение общей хирургии, а нефрологов — в отделение нефрологии. Таким образом, прекрасные специалисты и профессионалы в своей области будут рассредоточены по разным структурам. И врачи, и больные уверены, что этого нельзя допустить, нужно сохранить центр трансплантологии, который следует расширять и на его базе растить новых специалистов в этой области медицины за счет привлечения молодых кадров. На данный момент врачей в центре не хватает.

Плюсы и минусы

«В РКУБ планируется с 1 января ликвидировать отделение трансплантации почки и расформировать койко—места между отделением хирургии и отделением нефрологии, — рассказал нам хирург—трансплантолог, руководитель Центра трансплантации РКУБ Янис Юшинскис. — Расформировывается и коллектив, что создавался многие годы и был способен проводить пересадки, которые и в наше время выполняют не в каждом центре трансплантации. Некоторые высококвалифицированные медсестры планируют вообще уйти с работы».

Пациенты центра — это тяжелобольные люди, которым дан шанс жить. Кому—то свой орган пожертвовали родственники, кому—то он достался от умершего человека. Пересадки нельзя делать бесконечно и потому, что не хватает донорских органов, и потому, что с каждой следующей пересадкой организм реципиента принимает чужую почку все хуже. Пациенты подвержены другим заболеваниям, с которыми помогают справляться врачи и высококвалифицированные медсестры 2—го отделения. Этим пациентам нужен особый уход и лечение. Это особенные пациенты, которые в течение всей жизни принимают препараты иммуносупрессии, в связи с чем у них понижен иммунитет и диагностируются заболевания других органов и систем организма. Зачастую семейные врачи не могут оказать качественную помочь пациентам, перенесшим трансплантацию, и те вынуждены обращаться к врачам 2—го отделения со всеми вопросами относительно своего здоровья, причем в любое время суток. Нефролог трансплантационного центра РКУБ Иева Зиединя буквально не выпускает телефон из рук — и в выходные, и в отпуске.

Трансплантацию в Латвии делают с 1973 года, за это время пересажено более 2000 почек. Еще два года назад в больнице Страдыня действовал Центр трансплантации, который включал в себя лабораторию, 2—е отделение, амбулаторное отделение и центр координации, отвечающий за доноров всех органов (почки, сердце и другое). В свою очередь, 2—е отделение занималось только пересадкой почек. Операции по пересадке сердца делались в Центре кардиологии (с 2002 года сделано около 30 пересадок), печень в этом году впервые пересадили в Центре гастроэнтерологии. И теперь руководство больницы считает, что и операции по пересадке почек можно проводить на базе Центра нефрологии, а 2—е отделение следует расформировать.

«Нельзя сказать, что это однозначно плохо, у реорганизации есть свои плюсы и минусы, — считает Иева Зиединя. — Когда центр небольшой, с несколькими врачами, развитие и наука не идут вперед, мы остаемся на том же уровне или даже регрессируем. Пациентам также лучше в большом объединенном центре. Сейчас они обращаются в Центр нефрологии с болезнями почек, а когда болезнь дошла до последней стадии почечной недостаточности, они переходят в наши руки. Получается, сначала ответственность одних врачей, потом ответственность других. В едином центре мы сможем обеспечить им преемственность и быстрый доступ к любой медицинской процедуре или манипуляции, а врач будет знать пациента с самого начала до последнего момента. Мне кажется, что для больных это хорошо, но они сейчас взволнованны, потому что когда сравнивают Центр трансплантации и Центр нефрологии, оказывается, что в последнем и обслуживание, и отношение к пациентам хуже — из—за того что там постоянно меняется младший персонал и медсестры не знают нашей специфики. Больные также волнуются и потому, что они больше не будут изолированы, а значит, больше опасность инфицирования».

Не рвите нас на кусочки

«Конечно, пациенты хотят, чтобы я за ними все время наблюдала, — продолжает доктор Зиединя. — Но я уже как загнанный зверь, не могу ни отпуск взять, ни уехать на конгресс, так как мне все время звонят и пишут — это ненормально, что все ложится на плечи одного человека. Но администрация не дает нам возможности для развития, чтобы было больше ставок, больше врачей. В медицине теперь царит сплошная математика: сколько врачей и медсестер полагается на одного врача. Но почему—то не принимается во внимание специфика, что аппендицит — это не то же самое, что трансплантация, это даже нельзя сравнивать. Причем пересадка почки — самая распространенная операция по трансплантации. Во всем мире пересадку органов пережили 2 млн человек, и половина из них, то есть 1 млн, — получили новую почку. Печень, сердце, легкие пересаживают гораздо реже.

И я очень боюсь за своих пациентов, потому что у сотрудников Центра нефрологии нет ни необходимых знаний, ни умений — у них не было времени подготовиться. И хотят ли они вообще получить эти навыки, ведь администрация больницы сейчас сделала нас буквально врагами. Подобное противостояние плохо отразится и на пациентах, потому что даже если была пересадка, это еще не значит, что больной всю жизнь будет жить с новой почкой — орган рано или поздно отторгается, а значит, пациент снова будет вынужден идти в нефрологию. Для больных было бы лучше, если бы это был один большой центр, и там врачи и медсестры между собой не ссорились. Хорошим решением могло бы стать объединение при условии сохранения нашей профессиональной команды. Если бы они взяли весь центр с его персоналом и перевели в другое помещение, все было бы хорошо. Но руководство больницы собирается просто разорвать нас на маленькие кусочки — при этом часть врачей, например, будут переведены в хирургическое отделение. И пациент с пересаженной почкой будет находиться там же, где и пациент с нагноением».

Операция «Ликвидация»

2—е отделение — последнее в списке ликвидации, теперь от Центра трансплантации останется только название, нет больше ни лаборатории, ни амбулаторного лечения, ни координатора доноров. Руководство больницы ссылается на то, что реорганизация необходима, потому что у хирургов, занимающихся пересадкой почек (их на сегодня четверо), недостаточное для сохранения квалификации количество операций (по регуле все того же ЕС). В год здесь пересаживают 50 почек, значит, на каждого хирурга приходится чуть больше 10 операций. 45 лет никаких проблем с квалификацией не было, но сейчас руководство хочет, чтобы хирурги—трансплантологи делали и другие хирургические операции.

Правда, в советские времена, на пике отечественной трансплантологии, в отделении было 20 коек, потом стали считать квадратные метры, полагающиеся на одного больного, и снизили количество коек до 15, а сейчас осталось 8 плюс 4 в разных корпусах. «Там нет коридоров между зданиями, поэтому везти больного приходится по улице, — рассказывает Иева Зиединя. Представьте, зима, идет снег или дождь, а ты должен везти пациента на улицу. То же самое сейчас происходит с теми, кто приходит на диализ: из нового корпуса в старый мы везем их на каталке, а на него сверху падает снег и льется дождь. Так и с помещениями — если они хотели переселить нас из старых помещений в новые, как они говорят, то они могли бы это сделать, не разрушая коллектив. В 2022 году будет построен новый корпус, и руководство сначала обещало перевести туда наш центр, но сейчас нас просто расформировали, и я не понимаю, как мы будем сотрудничать между собой. Я думаю, операций по пересадке почки с каждым годом будет все меньше».

Если почка от живого донора прижилась, врачи дают ей срок 20 лет (это средние цифры). От мертвого донора срок в два раза короче — 10 лет. «С нашим человеческим ресурсом мы могли бы делать около 80 пересадок в год, — объясняет Иева Зиединя. — Но в последние три года получается только 50 операций. У нас есть пациенты, которые получили уже четвертую и даже пятую почку — и это их единственный шанс на продолжение жизни».

А пока больница выполняет распоряжения своего руководства, пациенты на диализе ждут свою почку. Правда, не все диализные ждут трансплантации, некоторым просто нельзя ее делать: у кого—то отторгаются органы сразу, у кого—то сосуды настолько изношены, что трансплантация невозможна. На диализ попадают и те, кому уже сделали несколько пересадок, но все почки перестали работать, и те, у кого проблемы с сердцем и другими органами, и единственный выход хоть как—то продлить жизнь — это диализ. В больнице Страдыня диализный зал работает в три смены, так много больных. А пересадок с каждым годом становится все меньше. И будет еще меньше, если расформировать отделение и врачей.

Хочу жить

«2—е отделение занималось исключительно почечными больными, и здесь мы получали полный уход как до, так и после трансплантации, — рассказывает председатель ЛАПБ Йоланта Барановска—Каша. — Это не только операция по пересадке почки, но и установка фистул для диализа, повторные операции, биопсия почек, лечение и многое другое. Очень часто бывает: сделают операцию, все хорошо, человек выписывается из больницы. А через две недели что—то случилось. Мы вообще, если вдруг заболели, всегда шли во 2—е отделение, даже наши семейные врачи нас туда отсылали, потому что нам каждый день нужно принимать лекарство, утром и вечером, нельзя есть грейпфруты и пить много зеленого чая, так как сразу меняется состав лекарств в крови, и может стать хуже, также не все медикаменты нам можно. Так было всегда. Вот у меня был грипп, и мне мои врачи (из 2—го отделения. — Прим. ред.) выписывали лекарства. У нас нет в Латвии других специалистов, которые могли бы решать эти вопросы, связанные с почками, — единственное 2—е отделение».

На сегодня в стране живут 587 человек с пересаженной почкой, цифра эта неточная, к сожалению, все время меняется. На гемодиализ ходят более 400 человек, на перитонеальный диализ — еще 100 человек.

"Те, кому почка уже пересажена, будут под наблюдением у доктора Зиедини, она профессиональный врач, и у нас все будет более—менее хорошо, — продолжает Йоланта. — Но я боюсь за будущее самой трансплантологии в Латвии. Если сейчас у нас в отделении для трансплантации есть 8 коек (четыре комнаты, в которых могут лежать или по две женщины, или по два мужчины и возможны варианты), то в новом отделении нам выделены только две комнаты, и если какое—то ЧП, еще одна дополнительная кровать. Но сейчас делают очень сложные перекрестные пересадки, например, мне нужна почка, и ее готов дать мой муж, но она мне не подходит по показаниям, зато мне годится почка другой женщины, которая готова пожертвовать ее своей дочке. И ее дочери подходит почка моего мужа. Таким образом, нужно сразу четыре койки. А если в это время еще кому—нибудь срочно понадобится операция? Вы же понимаете, что донорская почка может появиться в любой момент. А в трансплантации могут участвовать, допустим, три женщины и один мужчина. И я боюсь сокращения числа операций.

Около 70% людей с пересаженными почками живут активной жизнью. Мы не идем к государству за пособием, а работаем, занимаемся спортом и, главное, платим налоги. Из тех же, кто ходит на диализ, работают от силы 30%, потому что после диализа ты до дому не можешь дойти — какая уж тут работа. Я ходила, я знаю. Как у меня было: понедельник, среда, пятница — диализ, я могла работать во вторник и в четверг. Так что государство по деньгам только потеряет. Один пересаженный пациент в год обходится государству в 5000 евро, а один человек на диализе — в 12 000 евро в год. С пересаженной почкой и человек живет полноценной жизнью, и семья его рада, и бюджету он дешевле обходится. Обидно также и то, что мы все время были в Балтии первыми, а в последние три—четыре года уже плетемся в хвосте у Литвы и Эстонии по количеству пересаженных почек от мертвых доноров. И боюсь, что будет еще хуже. Правда, пока мы еще на первом месте по количеству трансплантаций от живых доноров«.

Татьяна МАЖАН.

«Трансплантацию в Латвии делают с 1973 года, за это время пересажено более 2000 почек».

«Представьте, зима, идет снег или дождь, а ты должен везти пациента на улицу».

Читать все комментарии (2)

  • Гнать Ушакова поганой метлой! 03.12.2018 17:49
    А лучше посадить на долгие годы в камеру к гомосексуалистам-насильникам. Превратил Ригу в еврейскую грязную лавку. Но я не об этом. Предлагаю конкретное решение проблемы! Все люди получающие водительские права и разрешение на оружие (читай: лицензию на убийство) обязаны подписать соглашение с государством жертвовать свои органы в случае смерти на трансплантацию! Я считаю, что этотсправедливо. Если ты готов (вольно или невольно) стать убийцей, то должен согласится стать донором после смерти спасающим другие жизни. Аминь.
    Сообщить редактору Ответить
Читать все комментарии

Добавить комментарий

Анонимные комментарии

Добавить

Ответить

Анонимные комментарии

Добавить


Также в категории

Читайте также

«Сегодня» Вейонис взял паузу

После двух неудачных номинаций президент решил не торопиться с выдвижением очередного кандидата в премьеры. Раймондс Вейонис пришел к логичному выводу, что партиям нужно дать какое—то время для консультаций. Глава государства, видимо, надеется, что партии облегчат ему задачу с выдвижением премьера — сами договорятся об устраивающем их кандидате, пишет газета «СЕГОДНЯ».

Наша Латвия В детских садах Риги началось массовое увольнение руководства

Депутаты Комитета образования, культуры и спорта Рижской думы на заседании, состоявшемся в четверг, 13 декабря, поддержали смену руководителей в восьми дошкольных учебных учреждениях.

Экономика Доллар бросает Россию. Пора покупать рубли и евро

Россия все больше посвящает себя дедолларизации. Президент Путин подталкивает страну к поиску всех возможных способов избавиться от долларовой зависимости и увеличить количество рычагов воздействия на экономику.

Кино Marvel готовит новую главу «Доктора Стрэнджа»

Marvel Studios приступают к активной разработке второй части «Доктора Стрэнджа». Как сообщают The Hollywood Reporter, постановщик оригинального фильма Скотт Дерриксон уже заключил договор со студией и вновь займёт режиссёрское кресло.

Экономика Конгрессмены США воюют с трубой Кремля

Палата представителей США приняла в основном символическую резолюцию, в которой выражается несогласие с осуществляемым Газпромом проектом строительства газопровода «Северный поток — 2».

Наш город Парк Эбельмуйжа: станет светлее и безопаснее

Депутаты комитета Рижской думы по вопросам среды и жилья во вторник, 11 декабря, одобрили выделение 10 285 евро на разработку проекта строительства пешеходных дорожек в парке Эбельмуйжм.

Спорт Кто бы мог подумать: ЦСКА порвал «Реал»

Футболисты московского ЦСКА наперекор всем прогнозам одержали гостевую победу над «Реалом» в 6-м туре группового этапа Лиги чемпионов, но остались на 4-м месте в своем квартете, завершив выступление в еврокубках.

В мире Путин задумал новый «капкан». Без единого выстрела, мирным и законным путем

Украина уже свыклась с частичным военным положением, которое парламент объявил еще в конце ноября во всех областях, которые граничат с Россией, Приднестровьем и прилегают к побережью. Таким образом Украина отреагировала на задержание трех своих военных кораблей и их экипажей, на которые напали россияне во время рейса из Одессы через Керченский пролив в украинские порты на берегу Азовского моря.

Люблю! 5 правил безопасного общения ребенка с животными

Животные для ребенка — источник радости и важный этап познания мира. Интерес следует поощрять, но важно не забывать о возможных опасностях.